НУ вот и очередные каникулы заканчиваются. Знаете, в чем основное отличие зимних каникул от всех остальных? В том, что многие родители большую часть времени могут провести их вместе с детьми, не волнуясь за то, как Ваше чадо разогреет суп и котлеты и сколько оно будет проводить времени за компьютером или у телевизора. В зимние каникулы своих детей можно как-то контролировать. Но ведь многие работают, а многие уже разучились общаться со своими детьми (некоторые, справедливости ради, замечу, никогда особенно не умели и не стремились) и предпочитают проводить эти дни в компании себе подобных. И все равно детей надо чем-то занимать. Особенно подростков.
Тут давеча бежала по Газетному переулку и аккурат напротив здания МВД столкнулась с двумя недорослями, у которых к лицу был приставлен пакет. Пакет увеличивался и уменьшался в зависимости от действия носа недоросля: вдох-пакет уменьшается, выдох - увеличивается. Для тех, кто не понял - ребята нюхали клей. На ходу, в центре города, ни от кого не скрываясь. А какие укурыши (извините за сленг) встречаются в переулках около Мэрии - просто оторопь берет. И это самое сердце столицы: Брюсов, Леонтьевский, Вознесенский переулки. А что творится на всей остальной территории нашего города даже представить страшно.
Дети, рожденные в лихие девяностые, растут, матереют и набираются сил. Те, кто под присмотром - добрых сил. А те, до которых особенно нет дела, злых, разрушительных, криминальных... И голос из телевизора, ровно в 22.00 строго напоминающий: «Ваши дети дома», может скоро начать озвучивать еще более удручающие опции. Например: «Не выпускайте Ваших детей из дома поодиночке и без вооруженной охраны», или еще как-нибудь.
Прямо перед Новым годом дня позвонил директор спортивно-досугового центра «Гладиатор» (один из лучших проектов по работе с «контингентом») Сергей Федюкин и сказал, что лагеря для трудных, состоящих на учете и социально-опасных подростков «Консерватория» на зимние каникулы не будет. Впервые за всю его историю, а это почти 15 лет. Правительство Москвы не смогло найти средств. Это значит, что 100 подростков с девиантным поведением, бОльшая часть которых состоит на учете в милиции, будет шляться по Юго-Западу Москвы без присмотра. А их родители в это время будут праздновать и к моменту сакрального вопроса: «Ваши дети дома?» скорее всего, будут не в состоянии вспомнить даже самих себя. И совсем не факт, что этим детям очень захочется возвращаться ровно в 22.00 к таким вот родителям. А желание развлечься, отдохнуть и что-нибудь купить предлагает неокрепшему уму только один путь: криминальный.
Я примерно пыталась подсчитать, сколько стоит лагерь «Консерватория» и сколько стоит содержание подростка, например, В Икшанской колонии. (туда, кстати, на каникулы не отправляют. Там другое времяизмерение). По моим подсчетам разница 10-кратная. А то и больше.
Те, кто ездил в «Консерваторию» в девяностых, давно встали на ноги. Многие пошли работать в органы и искренне благодарны, помогают часто, как могут. А кабинетные психологи вели дискуссии на страницах газет, корректно ли дать разок в морду распоясавшемуся мальцу, если он находится в таком состоянии, что слов не слышит и не понимает. Макаренко еще в 30-е годы доказал, что дозировано - корректно. Он считал, что ударить - можно. А унижать - никогда. А тут - официально разрешенные драки. Еще Федюкин на вопрос: «У тебя там что, как в армии?» - отвечает: «В армии бардак, а у меня - дисциплина». И это оказывается правдой. И еще он совсем по-другому, не кабинетно, не патерналистски, не нравоучительно относится к своим подопечным. Наверное, он дает им право на ошибку и возможность ее исправить. А когда на тебя не давят, когда ты принимаешь решения в доброжелательной среде - шанс принять единственно верное, не губительное, хотя наверняка более трудное решение резко возрастает.
Когда я была подростком средней трудности (а легких подростков не бывает) и до хрипоты и слез спорила со старшими, мне казалось, что я никогда не забуду, что они не правы и всегда буду делать по-своему. Но вот я выросла, делаю многое по-своему. Только это «свое» как-то очень похоже на то, что отстаивали тогда мои родители в борьбе со мной за меня. Наверное, так получилось, потому что они меня очень любили и любят. Такой, какая я есть. А как исправиться тому, кого не любят его родные и близкие? Очень трудно любить тех, кто не умеет принимать любовь. И не умеет отличать истинную, созидательную доброту от опасной «добрости». У нас в стране мало специалистов по работе с трудными подростками. Зато очень много трудных подростков. И с годами их число не уменьшается. И уровень их «трудности» расширяется и растет в ногу с научно-техническим прогрессом.
В 90-е годы детей рожали не только маргинальные личности. Подрастают сыновья и дочери и у представителей среднего класса, и у олигархов. Несложно подсчитать количество детей-подростков у участников ТОП-100 журнала «Форбс» - эти данные размещены в открытых источниках. Безусловно, дети обеспеченных родителей учатся в частных школах и перемещаются на частных авто, многие в сопровождении охранников. Они общаются и «дружат» с детьми «своего круга». Но родители словно забыли, что сами они выросли и достигли успехов в разнородной социальной среде и умение позиционироваться и выживать в ней - залог того, что в случае неудач (а у нас в стране ни от тюрьмы, ни о сумы, сами знаете, не зарекаются) и внешних атак человек может твердо сказать «нет», выдержать самый серьезный прессинг, договориться с кем угодно и остаться при этом самим собой. А вот каков состав этого поколения в процентном соотношении мы можем предположить: если на 100 олигархов приходится 1 млн простых людей, то и в следующих поколениях пропорция примерно сохранится.
И еще вот что: самые романтические воспоминания эпохи взросления связаны у меня, например, с прогулками по ночной Москве. Помню, как шли на окраину города из театра, кажется, Моссовета после вечернего спектакля в мае. Пришли как раз примерно вровень в с последним поездом метро. НА улицах было людно. Но ощущения криминала или опасности не было. Было ощущение удивительного счастья, которое бывает, наверное, только в ранней юности. И я хочу, чтобы мои дети тоже могли гулять с друзьями по городу, не опасаясь ни криминальных элементов, ни просто голодных людей без документов, кидающихся на прохожих от отчаяния и голода, ни персонажей в форме, трудовая книжка которых лежит в УВД, что обязывает их... Впрочем, не буду брюзжать на эту тему, сами все знаете и понимаете. И мне совсем не все равно, с кем вместе будут существовать мои дети. И меня удивляет недальновидность в этом вопросе владельцев крупных бизнесов: топ-менеджеров-то они наберут из друзей и одноклассников своих детей, а вот рабочие, обслуживающий персонал, работники неквалифицированного труда - это кто будет? Об этом не стоит ли позаботиться уже сейчас? Я знаю человека, который мог за зимние каникулы практически реабилитировать до 100 граждан, и цена вопроса точно скромнее, чем эти жуткие уродские искусственные елки, нацепленные на здание Тверской, 13.